Предновогоднее

2015 я встретила пьяной и несчастной. Пьяной — потому что тогда мне хватало пары глотков вина. Несчастной — потому что 2014 был во всех отношениях дерьмом, а я сидела на полу, красила раскрасочку и не предвидела изменений к лучшему.

Не скажу, что 2015 оказался сильно лучше, но, видимо, кончился пубертат. Жизнь прекрасна и удивительна, даже когда ты не можешь встать от усталости, сидишь в школьном медпункте с давлением 70/40 или страдаешь от двойного проникновения excitation и exhaustion в мозг. К декабрю я превратилась в паровоз-матерщинник... но, чёрт, жизнь так хороша! Даже если ты паровоз-матерщинник.

2016 встречу трезвой и счастливой всему назло.

И вы тоже будьте счастливы.
С наступающим.

(no subject)

сыр и макарошки: mm
маленький мальчик: here i am
маленький мальчик: and i am still complicated
сыр и макарошки: what is the reason?
маленький мальчик: everything
маленький мальчик: why do so many people support me? so why am i feeling like now? why am i so indecisive? if my blood pressure is like dead's do i drink coffee or vine?
маленький мальчик: ok, the last wasn't a question. coffee or vine?

Так и живу.

(no subject)

И всё-таки, несмотря на то, что я местами мамин циник и малолетняя страдалица, каждое утро просыпаюсь с мыслью, что день хороший и таким останется.

(no subject)

Сначала дискуссии о тоталитаризме — это забавно. Ты сидишь и лениво думаешь: неприлично заржать, картинно блевануть или выплеснуть кому-нибудь в морду свой ромашковый чай с яблоками и корицей? Полчаса спустя уже хочется орать матом и бить кулаком по столу, потому что какое право эти schoolboys вообще имеют так говорить, потому что тоталитаризм — это плохо, террор — это плохо, миллионы смолотых режимом людей — это плохо; да, это работает и работает эффективно, но оттого не менее отвратительно и ужасно. И вдобавок все уверены, что они будут не теми, к кому стучатся в три часа ночи, а теми, кто стучится. Я не питаю подобных иллюзий.
В итоге мне приходится извиниться перед учителем в конце пары, потому что весь второй урок я молчу. Если я начну говорить, то снова заведусь и впустую потрачу нервы, потому что убеждать оппонентов в чём-то бессмысленно. Люди с удивительным мастерством пропускают мимо ушей то, что противоречит их убеждениям.

И — если честно — страшно. Страшно жить в мире, где твои приятели считают тоталитаризм единственно верным. Страшно жить в мире, где многие доходят до конца эксперимента Милгрэма. Возможно, верь я в людей меньше, это не ранило бы так сильно.

Спектр. Без спойлеров.

Каким-то образом новый фильм о Бонде — первый, мной просмотренный.
На первых же минутах захотелось оторвать руки оператору и монтажёру и пришить к плечам. Если у вас эпилепсия — не ходите на «Спектр». Это, блин, не сарказм. Уж лучше голый хромакей, чем это (а ещё лучше купить штатив и тележку).
Чуть позже захотелось оторвать руки тому, кто это сводил: ну чего стоит саундтреки распределить не от балды, а нормально, а.
По поводу диалогов после высказался мой спутник, процитировав обзорщика BadComedian: «Вы не Тарантино, вы, бл...ть, не Тарантино, вы не можете сделать болтовню интересной!»
По поводу, э-э-эм, опенинга... нет, женщины, щупальца и красивые цвета — это хорошо, это оч-чень даже хорошо, но я пришла на Бонда смотреть.
Злодеи тупые настолько, что неинтересно. Штампы так и прут.
Ну и дубляж, прямо скажем, не очень.

На фоне последней «Миссии», после которой мы с другом валялись в эстетическом экстазе, — scum откровенный. Говорят, предыдущие фильмы (даже с Крэйгом) лучше. Только теперь не знаю, глядеть или нет.

(no subject)

Вчерашний школьный день завершился бесслёзной и относительно негромкой, но весьма красноречивой истерикой. Истерика как бы говорила: вот ты сейчас бесконтрольно смеёшься, материшься и кладёшь предметы мимо стола, возможно, стоит полежать в тишине пару дней.

Короче, я приняла волевое решение и в школу сегодня не пошла. Кайфую, хоть и несколько стыжусь: проспала десять часов, поиграла на гитаре с утра, сейчас неторопливо завтракаю, переслушивая кусками мюзикл «Hamilton» (охренительный, охренительный мюзикл про войну за независимость, ребята!), никуда не бежать, кроме как в магазин за специями для кофе и глинтвейна.

Завтра или в четверг приду с новыми силами и фотоаппаратом, и всё будет хорошо. Ну, как... эмоциональная перегрузка в целом никуда не денется, ЕГЭ по-прежнему Чёрной Тенью Нависает, но всё будет хорошо. Я вообще стала относиться к миру как-то очень восторженно в этом году — люди прекрасные, погода зашибись, жить классно. А на следующей неделе поедем в Питер с одноклассниками. В Питере тоже здорово.
  • Current Music
    Hamilton (Original Broadway Cast) — Yorktown

(no subject)

Снилась какая-то полукошмарная дичь с отсылками к «Галили» Баркера, боевыми человекоподобными роботами и принудительной «школой примерных жён».
А кончилось всё тем, что мы — выжившие и победившие — болтали и смеялись на ступеньках новенького разноцветного дома, передавая друг другу фляжку с лимонадом, а вокруг на много километров простиралось пепелище.

(no subject)

Вадим, поправляя мою сползающую с плеча кофту:
— Ты носишь такую одежду, потому что заигрываешь с (имя)?
— Э-э, нет.
— А, ты носишь такую одежду, потому что заигрываешь со всеми!
— Именно.

Вся личная жизнь в одном диалоге.

(no subject)

Каникулы пролетели со свистом. Большую их часть я утром вставала и ехала вбатывать. Очень устала с сентября, на самом деле, и эмоционально тоже, но выдержу как-нибудь, куда деваться.

Недавно снилось, что я от кого-то залетела и обнаружила это на слишком большом для аборта сроке. Большую часть сна искала ответы на два вопроса: во-первых, как сказать матери, во вторых — кто герой, если последний год я предохраняюсь гомосексуальностью воздержанием. Отчаянно шутила про Иисуса. Возможно, весь сон к тому, что с чернодырием на месте личной жизни надо что-то делать.

P.S. Про гомосексуальность — шутка. Не без доли правды, но шутка.